2. Ключевая попытка реанимировать неоконсервативную идеологию - опубликованная в 2006 году монография профессора института им.Дж.Гопкинса Фрэнсиса Фукуямы (автора манифеста-статьи "Конец истории", 1989 г.) "Америка на перепутье: Демократия, власть и неконсервативное наследие" (America at the Crossroads: Democracy, Power and the Neoconservative Legacy). Это попытка оживить неоконсерватизм во внешней политике, отказавшись от наиболее одиозных его постулатов и вернувшись к "исконным корням". Примечательно, что эволюцию неоконсерватизма воплощает сам Фукуяма, стоявший у истоков нынешней внешнеполитической идеологии Буша в конце 90-х в составе известного "Проекта нового американского века" (наряду с П.Вулфовицем, Д.Рамсфельдом, Дж.Болтоном и У.Кристолом). Именно он критиковал Клинтона за "капитуляцию" перед С.Хусейном, уйдя с госслужбы в 1990 фактически был идейным вдохновителем авантюры в Ираке. В книге "Америка на перепутье", Фукуяма пытается обелить саму идею некоконсерватизма критикой ее практической реализации администрацией Буша. Не случайно, многие в США восприняли это как своеобразное "отречение" Фукуямы от постулированных им же ранее принципов неоконсерватизма.
На деле Фукуяму больше беспокоит судьба неоконсерватизма, то есть то, что в результате неудач агрессивной политики превентивных ударов Америка может вновь вернуться к "киссинджеровскому нежеланию" защищать демократические ценности по всему миру: "неоконсерватизм выглядит теперь нерасторжимо связанным с такими политическими концептами, как "превентивный удар", "смена режима", "однополярность" - в том виде, в каком они были осуществлены на практике Бушем вместо того, чтобы заниматься неблагодарным делом "улучшения имиджа" скомпрометированного термина, лучше отказаться от него и сформулировать другую, альтернативную позицию по вопросам внешней политики".
Фукуяма критикует проявившееся после победы в холодной войне стремление США к гегемонии через насаждение демократии, предостерегает от универсализации и распространения на весь остальной мир восточноевропейского посткоммунистического опыта, в котором органично сочетаются демократизация, экономическое реформирование и проамериканские настроения. В книге он выводит основные причины поражения в Ираке - преувеличенная оценка опасности; безразличие к международному общественному мнению; и "наивный сверхоптимизм" в отношении способности Америки реформировать Ирак после завоевания.
Однако, на практике предложения Фукуямы сводятся к продолжению поддержки Белым домом демократии, прав человека и экономических свобод в мире. Единственное отличие от Буша - в приоритете "мягкой силы", т.е. разнообразных рычагов американского влияния в мире - от мониторинга выборов и американской помощи, вплоть до "государственного и социального конструирования" за рубежом. Неоконсерватизму Фукуяма пытается противопоставить некое "реалистическое вильсонианство", претендующее в какой-то мере возвращение к реализму времен Эйзенхауэра. С помощью влияния США в ООН, НАТО и других международных институтах, предлагается сделать основной упор на содействии т.н. "справедливому развитию" в глобальном масштабе. То есть направить усилия Америки на борьбу с массовой бедностью, формирование среднего класса с целью создания прочных основ антитеррора и демократии.
В вашингтонских экспертных кругах сильны сомнения в том, что "реалистическое вильсонианство" Фукуямы сможет стать эффективной внешнеполитической стратегией само по себе. Скорее, это некий набор частных идей и принципов, способных на правах составляющих войти в более фундаментальную концепцию. Одна из таковых "составных идей" у Фукуямы - опора США на взаимопересекающиеся международные организации и институты. Будучи реализованной на практике, она приведет к усилению политики США по встраиванию ООН и других международных организации в "американский мир", размыванию тех институтов, где США объективно в меньшинстве. Эта идея Фукуямы объективно коррелирует с предложениями Принстонского проекта по нацбезопасности по формированию "сообщества демократий".
Реализация другого принципа, - содействия "справедливому развитию", - может привести к активизации непрямого вмешательства Вашингтона во внутренние дела других стран - через финансовую и организационную помощь находящимся там проамериканским силам.
3. В лагере т.н. внешнеполитических реалистов с наиболее проработанными идеями выступили старший научный сотрудник Фонда новая Америка Анатоль Ливен и бывший эксперт Фонда Наследия Джон Халсман, авторы увидевшей свет в сентябре 2006 книги "Этический реализм: Понимание американской роли в мире" (Ethical Realism: A Vision for America's Role in the World). Их взгляды базируются на богатой американской традиции внешнеполитического реализма (Г.Моргентау, Дж.Кеннан, Р.Нибур и др.). В отличие от аналогичным образом мыслящих изоляционистов, - от известного консервативного проповедника и политика, бывшего кандидата в президенты П.Бьюкеннана до Л.Ляруша (экстравагантный политик-маргинал левацкого толка, в чем-то американский "двойник" Жириновского или Лимонова), призывающих Вашингтон вовсе отказаться от внешнеполитических обязательств или радикально сократить ответственность Белого дома за "судьбы мира", сосредоточившись лишь на достижении узко и прагматично понимаемых национальных интересов, - Ливен и Халсман не отказываются от идей распространения демократии как основы американской безопасности в мире, однако считают, что этого проще добиться собственным примером - укреплением демократии в самой Америке, - чем навязыванием американской модели демократии зарубежным государствам. Значительную роль в деле укрепления безопасности авторы отводят продвижению экономической взаимозависимости ведущих стран мира, включая КНР, Россию и Индию. Ради большой цели - вовлечения важных партнеров во взаимоувязывающий диалог, американцы должны отказаться от получения тактических преимуществ в сферах, способных омрачить их стратегические отношения с ведущими партнерами (например, в отношении Украины или на Корейском полуострове).
В своей книге Ливен и Халсман предлагают исходить из "уважительного отношения к другим нациям" и ориентироваться прежде всего на американские национальные интересы, понимаемые с точки зрения общечеловеческой морали: "пытаться спасти мир - аморально, если это будет стоить нам жизней наших солдат, потери нашего благополучия или наших союзников".
Главным достоинством и, парадоксальным образом, недостатком идей Ливена и Халсмана, является относительно слабая степень адаптации их концепции к реалиям глобальной войны с терроризмом и заметной идеологизации американского политического истеблишмента. Возлагая большие надежды на саморегуляцию мировых рынков и вовлечение ведущих "центров силы" в глобальные торгово-экономические отношения, авторы концепции не вполне учитывают изменений, произошедших в мировосприятии американских элит за время после терактов 11 сентября 2001 года. Республиканцы и демократы попросту не готовы отказаться от глобальной ответственности Белого дома в той мере, которая необходима для реализации прагматично-реалистичных предложений Ливена и Халсмана.
С позиции испытанного киссинджеровского "баланса сил" выступил в марте 2006 года профессор университета А&M в Техасе Кристофер Лэйн, выдвинувший концепцию "оффшорного балансирования" в качестве основного принципа американского поведения на внешнеполитической арене в своей монографии "Мир иллюзий: Большая американская стратегия с 1940 года до наших дней" (The Peace of Illusions: American Grand Strategy from 1940 to the Present). Лэйн исходит из того, что нынешняя американская стратегия поддержания безопасности в мире является излишне затратной. Суть предлагаемой Лэйном корректировки в том, что Соединенным Штатам следует умело играть на противоречия великих держав. Ставить же собственную мощь на часу весов Вашингтон должен лишь в тех случаях, когда какое-либо из государств угрожает нарушить сложившийся региональный или глобальный статус-кво. США, по его мнению не подходит роль "глобального полицейского или, того хуже, вооруженного до зубов социального работника".
К сожалению, предложения Лэйна практически полностью копируют многократно критикуемые в последнее время в США киссинджеровские принципы "баланса сил" на международной арене. В условиях растущего антиамериканизма в мире, низкая степень общественного консенсуса в США в пользу отказа от глобальной ответственности вряд ли способствует укоренению принципов реализма, сдержанности и балансирования интересов. В лучшем случае, как прогнозируют американские эксперты, взгляды Лэйна могут быть частично реализованы в будущем - на этапах, когда ключевые угрозы нацбезопасности США и текущие трения с союзниками будут преодолены.
4. В защиту нынешней идеологии администрации Буша выступил профессор университета им.Джона Гопкинса Майкл Мандельбаум, опубликовавший в феврале 2006 года книгу "В защиту Голиафа: Как Америка работает всемирным правительством в XXI веке". (The Case for Goliath: How America Acts as the World Government in the XXI-th Century").
Мандельбаум исходит из того, что только Соединенные Штаты в настоящее время обладают достаточными материальными возможностями и глобальным авторитетом для обеспечения международной стабильности, безопасности жизненно важной транзитной инфраструктуры, либерализации важнейших рынков в мире. Автор придерживается убеждения в исторической правоте продвижения Вашингтоном известной "вильсонианской триады" - мир, демократия, свободные рынки. "США... не контролируют мир в традиционном, имперском смысле. Вместо этого, США служат своего рода всемирным правительством". Мандельбаум убежден, что в отсутствие США, система обеспечения мировой стабильности попросту развалится - на стороне американского "всемирного правительства" сложившийся в глобальном масштабе консенсус относительно ценности ╚вильсонианской триады". Отвечая критикам "глобальной ответственности" США, Мандельбаум опасается, что главным ее могильщиком выступит именно американский электорат: "они не захотят платить за глобальную ответственность США, они будут критиковать ее и в конечном счете, они жестоко пожалеют, когда США откажутся от бремени глобальной ответственности".
С позиции апологии внешнеполитического идеализма нынешней администрации выступил известный консервативный публицист Марк Стейн, опубликовавший в сентябре 2006 года книгу "Америка в одиночестве: цели всемирной политики, как мы их понимаем". Америка, по его убеждению, обречена действовать на мировой арене в одиночестве, так как мир неизбежно скатывается к противостоянию США с одной стороны и остального мира, с другой. Стейн утверждает, что в этих условиях Америке попросту нельзя проигрывать, т.к. поражение будет чревато катастрофическими последствиями для нацбезопасности страны. "Будущее, - пишет он, - принадлежит плодовитым и уверенным в своей правоте┘ Исламисты отвечают обоим этим критериям, в то время как Запад... все дальше отходит на задворки цивилизационного прогресса". Америка, по его мнению, может выжить лишь благодаря опоре лишь на собственные силы и непоколебимой вере в правоту собственных ценностей.
Взгляды Мандельбаума и Стейна, сколь бы ни ассоциировали их оппоненты с провальной политикой Буша, весьма перспективны. Они отражают рост в американских элитах и обществе настроений, во многом парадоксальным образом созвучных северокорейским идеям "чучхэ". В условиях прогнозируемого после ухода США из Ирака усугубления мировой террористической угрозы и, соответственно, задач борьбы с терроризмом, следует ожидать укрепления "блокового мышления" американцев, активизации квалифицирования зарубежных партнеров по шкале "друзья-враги" и давления на "неопределившихся". Сдержанность многих европейских союзников (уже сейчас открыто называемых в американской прессе "летними солдатами" - по аналогии с нестойкими бойцами времен войны за независимость США, покинувшими ряды армии Дж.Вашингтона при наступлении суровой зимы) будет все более восприниматься элитами и электоратом США как "предательство", склонять к опоре лишь на собственные силы в реализации "исключительности" США на мировой арене.
* * *
Анализ обсуждаемых сейчас в США идеологических альтернатив внешнеполитической идеологии республиканской администрации наглядно свидетельствует, что при любом сценарии развития ситуации в Ираке, вокруг Ирана, на Ближнем Востоке в целом, а также вокруг северокорейской ядерной программы или глобальной войне с терроризмом, американский политический истеблишмент не откажется от традиционных основополагающих идеологических тезисов о миссионерской роли Америки, преимуществах американской политической системы и глобальной ответственности США за судьбы демократии. В разной форме эти тезисы присутствуют почти во всех ныне разрабатываемых альтернативных идеологических концепциях; свою приверженность им не раз подчеркивали практически все ведущие претенденты на президентский пост (Маккейн, Джулиани, Х.Клинтон, Обама, Эдвардс и др.).
На практике это может означать, что "иракского синдрома", сравнимого с "вьетнамским" в американском обществе попросту не будет. Напротив, в отличие от конца 1960-х - начала 1970-х годов, нынешний рост антиамериканских настроений в мире способен привести к ответному усилению в американском обществе популярности мифа об американской исключительности, убеждения в том, что Вашингтону следует опираться лишь на собственные силы и, соответственно, укреплению внутриполитической поддержки односторонних действий администрации на мировой арене.
Можно с достаточной степенью уверенность прогнозировать, что новая внешнеполитическая идеология США будет столь же идеалистична в своей основе и эклектична в конкретике, сколь и нынешняя доктрина Буша. По наблюдениям многих американских экспертов, новая доктрина станет причудливым симбиозом прагматичной и реалистичной политики Трумена и Эйзенхауэра в 1950-60-х с вильсоновским идеализмом начала XX века и его "клинтоновским" переизданием" в 1990-е годы. В практическом смысле это будет означать, что краеугольным камнем всей американской идеологии останется убеждение в том, что именно характер внутриполитического устройства государств определяет их внешнюю политику, а распространение демократии американского образца является наилучшим способом ликвидации питательной среды терроризма, обеспечения военно-политической и энергетической безопасности США на долгосрочную перспективу.
Для реализации "демократизаторской миссии" идеологи в Вашингтоне предлагают широкий набор инструментов по трансформации нынешней системы международно-правовых отношений в мире. Даже, если на практике будет реализована лишь ничтожно малая часть из ныне задумываемого, концепции национального суверенитета в ее нынешнем виде угрожает серьезная опасность вследствие намерений Вашингтона адаптировать международное право и деятельность соответствующих международных структур под задачи беспрепятственного навязывания собственного видения "демократии". Первым шагом на этом пути станет формирование "новых легитимизирующих структур" взамен ООН, устранение права вето членов СБ в произвольно трактуемых США "форс-мажорных обстоятельствах" и радикальное расширение зоны ответственности правительств суверенных государств в отношении собственных граждан как способ легитимации внешнего вмешательства в их дела.
В отличие от "силовой агрессивности" неоконсерваторов (превентивные удары по террористам и странам "оси зла", осуществление "оранжевых революций" и пр.), новая американская идеология будет максимально гибкой в выборе средств и инструментов соблюдения американских национальных интересов в мире. Будущие администрации США перейдут к "долговременной осаде" мирового авторитаризма, созданию долгосрочных "продемократических" центров силы в элитах авторитарных государств. С помощью т.н. "мягкой силы" (экономическое воздействие, гуманитарная помощь, прицельная работа с истеблишментами) США будут ориентироваться, скорее, не на непосредственную смену неугодных им режимов, а на "выбивание" из них максимальных уступок в каждом конкретном случае. Расчет в немалой степени будет строиться на том, чтобы посредством прямого давления извне и действий "пятой колонны" внутри заставить неугодные режимы проводить внешнюю политику, компрометирующую их в глазах собственного электората. Российско-американские отношения в этом смысле, к сожалению, не исключение.
Формирование пула "демократических государств" позволит Вашингтону провести в сознание мировых элит и, вероятно, легитимизировать системой договорных отношений в будущем достаточно четкую политическую грань между развитыми демократическими странами - потребителями ресурсов и по большей части авторитарными государствами- поставщиками"/"транзитерами". В более отдаленной перспективе развитием этой политики станут мероприятия Белого дом по консолидации позиций Запада (понимаемого уже как "концерт демократий") ради "справедливого" распределения глобальных ресурсов. Не исключено, что на практике в результате такой политики, Россия уже через 10-15 лет может столкнуться с тем, что вести переговоры о поставках нефти/газа придется уже не в двустороннем формате (оставляющем значительную свободу маневра на противоречиях потребителей), а с управляемым из Вашингтона консорциумом в составе потребителей-западноевропейцев и транизитеров-союзников США.
Ответом будущих администраций на традиционную дилемму внешней политики Белого дома, чья внешняя политику зачастую идет вразрез с мнением американского электората (что, в частности, наглядно продемонстрировано в недавней книге Б.Пейджа и М.Боутона "Внешнеполитический разрыв: что американцы хотят от наших лидеров и чего никак не могут получить") может стать качественный рост популизма, в т.ч. в областях, связанных с внешней политикой. Следует ожидать, что в обозримой перспективе политика Вашингтона станет еще более своекорыстной. Уже сейчас риторика ведущих претендентов на президентский пост изобилует двойными стандартами, например, удачно сочетая призывы к либерализации международной торговли с убеждением в необходимость жестких протекционистских мер в отношении импорта. Иными словами, Белый дом в любом случае в будущем будет цинично игнорировать любые обвинения в двойных стандартах.
В случае практической реализации хотя бы на четверть, вышеописанные идеологические тенденции делают США чрезвычайно неудобным партнером для любого будущего руководства РФ, так как закрепляют на обозримую перспективу неудовлетворенность американской элиты сложившимся в российско-американских отношениях статус-кво. При всех возможных оговорках, американская элита неизбежно возьмет курс на подрыв суверенитета России. Уже имеющихся у Вашингтона идеологических наработок вполне достаточно для проведения эффективной политики нейтрализации энергетических "козырей" Кремля, размывания его влияния в большинстве международных институтов.
Ставка на сохранение даже в стопроцентной целостности нынешних позиций и рычагов влияния Москвы не гарантирует от внешнеполитической изоляции, губительной для российского суверенитета, демократии и общества в целом. В этом случае объективное развитие американской внешней политики неминуемо отбросит нас назад. Вот почему, помимо объективной задачи поддержания отвечающего интересам РФ тактического баланса между двумя крайностями - следованием в фарватере американского курса и скатыванием к конфронтации с США, - остро встает необходимость стратегического развития российского внешнеполитического потенциала. Укрепление и расширение сферы влияния нашей страны на среднесрочную перспективу немыслимо без формирования союзного ядра с Казахстаном, Белоруссией и, вероятно Арменией. В более отдаленной перспективе, - смены власти на пророссийскую в остальных государствах бывшего СССР. Решение таких стратегических задач объективно потребует пересмотра нынешней структуры и принципов российской внешней политики, прежде всего с точки зрения устранения избыточного влияния интересов ряда российских полугосударственных "мегакорпораций" на внешнюю политику в отношении наших ближайших соседей.
