Накануне встречи президентов России и США Владимира Путина и Джорджа Буша весьма актуален вопрос о том, с кем ведет диалог российское руководство, как принимаются решения в администрации США, существуют ли там противоречия. Директор "Национальной лаборатории внешней политики" Никита Иванов в интервью Стране.Ru рассказал об особенностях команды Буша, о механизмах выработки и принятия решений во внешней политике, о влиятельности тех или иных фигур. Анализ ситуации в США и деятельности ее руководства - одно из многих направлений деятельности НЛВП, которая является некоммерческой организацией, специализирующейся на экспертизе и разработке стратегий в области внешней политики, содействующей органам государственной власти в подготовке и осуществлении внешнеполитических решений.

- Нынешняя администрация США представляет собой новое явление, прежде всего с точки зрения принятия внешнеполитических решений. Накануне российско-американского саммита весьма актуальным представляется вопрос о том, какова система принятия этих решений, чем она отличается от предыдущей?

- Прежде всего необходимо сказать, что система принятия решений администрацией США существенно изменилась по сравнению с временами Клинтона. Она изменилась в принципе еще до 11 сентября. Главным определяющим фактором стало то, что новая администрация представляла из себя наследие Буша-старшего, потенциал которого нельзя недооценивать, хотя бы по составу советников, которых он передал сыну. Во-первых, это Джеймс Бейкер, бывший госсекретарь и нынешний теневой советник нынешнего президента, остающийся влиятельным экспертом Белого дома; во-вторых, Дональд Рамсфелд, нынешний и бывший министр обороны; в-третьих, это Джеб Буш, брат президента и губернатор Флориды, наконец, сам 41-й президент США Джордж Буш-старший. Надо помнить, что Буш-старший был послом в КНР в конце 1970-х и в этот же период возглавлял ЦРУ, т.е. непосредственно перед запуском работы сенатской комиссией Черча по рассмотрению деятельности ЦРУ. Фактически, он - последний из могикан республиканцев даллесовской породы, потом пришел Тернер, пошли демократы.

Это традиция эйзенхауэровского большого бизнеса в политике. И конечно, эту жесткую стилистику мы все ощущали весной 2001 года, когда только что пришедшая в администрацию амбициозная Кондолиза Райс устроила ряд совпадений нашему президенту, чтобы показать, что новая администрация держит руку на пульсе отношений с Россией, причем очень крепко и жестко. Но по сути, это стало отражением желания закрепить неубедительную победу Буша на выборах. Как известно, это вовсе и не было настоящей победой - вся проблема заключалась в системе выборщиков, - потому что за Альберта Гора проголосовало больше избирателей.

Естественно, новой команде были необходимы какие-то шаги, которые показали бы, что администрация быстро входит в курс дела отношений с Россией. И вот, с некоторым перегибом, были устроены скандалы, в том числе шпионский, который просто календарно был спланирован к визиту в Швецию - саммиту в Стокгольме, там был стокгольмский шпион, затем история с Хансеном, до этого - "Давос без России", связанный с отзывам приглашения Дерипаске, и одновременно - дело Павла Бородина. Таких примеров много. В этот же момент на Украине начались демонстрации с лозунгами на английском языке перед камерами западных агентств.

Но после встречи Путина и Буша в Любляне все это сошло на нет. Что стало, конечно, большим достижением.

- В чем же отличительные особенности нынешней администрации?

- Во-первых, сейчас снижено число случайных утечек информации, характерных для периода администрации Клинтона. Во-вторых, уменьшилось число экспертов по России. Скажем, в эти дни почти все эксперты по России находятся здесь, в Москве, на саммите, но их влияние, как при раннем Клинтоне (когда эксперт по России приходил запросто в Овальный кабинет и что-то рассказывал), конечно, уже не то. Это иная, более бюрократизированная система. Возможно, это более правильно.

- Однако команда Буша привлекает экспертов┘

- Безусловно, но акцент уже перенесен на ведомственных экспертов, а не на академических┘ Просто специалистов, тех, кто вернулся и работал в России по программе приватизации и т.д. Иные формы легальной разведки - скажем так.Еще одна особенность: эта система была еще раз модернизирована после 11 сентября. Она была переведена в мобилизационный режим.

- И в чем выразилась эта мобилизация?

- Резко усилилась роль силового звена. На этом фоне, скажем, бывший "ястреб" генерал Колин Пауэлл во главе госдепартамента стал "голубем". В условиях принятия оперативных решений большее влияние имеет неформальный круг близких к президенту лиц. При подготовке решений теперь работает не прежняя схема: заказ экспертным центрам - сравнение, кто из них прав, - принятие первичного решения - отправка по кругу ведомств для согласования - экспертиза - доклад разведсообщества США. Сейчас этот круг сужен. Сразу после 11 сентября и где-то до апреля примерно ключевая роль стала отводиться быстрому принятию политического решения, формированию повестки, а дальше - умри, но надо ее выполнять. Само решение уже не обсуждается, обсуждается только минимизация негативных последствий этого решения.

Если решение принято, скажем по ударам по Афганистану, то убедить дальше никого в обратном нельзя: есть цель и она достигается. Дальше - вопрос возможных угроз, но он уже решается на уровне минимизации последствий. При этом никакие эксперты уже не доказывают необходимость или нецелесообразность этих решений.

И конечно, в этой схеме важнейшую роль играет вице-президент Ричард Чейни, обеспечивающий связку с крупным бизнесом, с кругами, которые спонсировали избирательную кампанию Буша и, видимо, будут спонсировать вторую. Чейни так же, безусловно, член "семьи" Буша-старшего. Он - звено общения администрации в целом с неформальным кругом влияния, с Бейкером и с Бушем-старшим.

Что касается Кондолизы Райс, то она является крайне профессиональным интегратором и конфигуратором мнений всех ведомств.

- Изменилось ли положение госдепартамента?

- В нынешнем госдепартаменте, в отличие от госдепа Мадлен Олбрайт, очень высока роль замов. Их много, они специализированы. Их не меньше, чем у нашего министра иностранных дел. Часть из них просто неизвестна широкой публике.

Следует сказать, что в последнее время директор ЦРУ Тенет стал также ключевой фигурой, чего не скажешь о Мюллере, директоре ФБР.

Мощная фигура - Пол Вулфовиц. Формально он первый замминистра обороны, но реально его влияние и как эксперта, и как бюрократа очень велико.

- Вы сказали, что жесткая система принятия решений действовала до середины апреля. Теперь же в чем-то реставрируется старый механизм, предусматривающий циркуляцию идей, с оценками в ведомствах?

- Да, это стало возвращаться. Сыграло роль здесь и начало подготовки саммита в Москве. А это задача для администрации США в нынешних условиях сложная, комплексная.

- Кстати, и при подготовке саммита, да и несколько раньше в американских СМИ часто говорилось о наличии двух команд Буша, о разногласиях, скажем, между Пауэллом и Рамсфелдом┘

- Да, действительно, в администрации США существует несколько точек зрения, несколько позиций. Кстати, Пауэлл в недавнем телемосте в программе "Времена" очень удачно парировал такое заявление, сказав, что у них в администрации есть разные взгляды у руководителей внешнеполитического и военного ведомств, в отличие от России, где "уж точно" у двух министров Ивановых разногласий нет.У Буша действительно есть понятие "команда". Внешнеполитические противоречия не носят принципиального характера. Скорее, это борьба за доступ к телу, за то, кто первый и как придет с докладом к президенту. А в СМИ часто аппаратную борьбу выдают за идеологические разногласия, которых на самом деле нет. Повторю, существенных противоречий нет, есть борьба за влияние на президента.

Если смотреть совсем широко, то разницу в подходах, конечно, можно заметить, хотя традиционное деление на "ястребов" и "голубей" применительно к нынешней администрации довольно условно. В качестве примера можно рассмотреть ситуацию с сокращением СНВ. Традиционно считалось, что "ястребы" выступают против сокращений СНВ. На деле они поддерживают сокращения, поскольку, с их точки зрения, ядерное оружие - это единственная причина, по которой США стоит еще говорить с Россией.

У США гораздо больше козырей - экономическая мощь, серьезный военный союз с Европой и т.д., а у России, как они считают, - всего один: ядерное оружие и его количество. У них есть карты, и они смотрят, как лучше ими играть. Им предлагают сокращения - они согласны: разменяем ядерные козыри, будем играть другими.

- Как, на ваш взгляд, нынешний скандал, связанный с обвинениями в адрес руководства США и лично Буша в том, что они, владея информацией о подготовке терактов, бездействовали или не придали ей должного значения, скажется на администрации? Критика со стороны демократов достаточно сильная┘

- Обвинения в адрес Буша сейчас строить достаточно легко. Вопрос в том, насколько они обоснованны. Это классический пример - ведь нет такого чрезвычайного события, о котором потом нельзя было бы сказать, что спецслужбы о нем не предупреждали. Спецслужбы всегда ищут возможные точки угрозы, прогнозируют различные сценарии развития. И в их работе по сбору информации неподтверждающихся опасений несравнимо больше, чем реальных, тех, которые сбываются. В месяц эти ведомства производят десятки подобных записок-предупреждений. И в данном случае необходимо разобраться - было ли таких записок много или они были редкие, но конкретные. Если эту записку визировал директор ФБР, а президент не обратил на нее внимания - это одно дело, если таких записок было море - совсем другое.Понятно, что при организации акций, подобных той, что устроили террористы 11 сентября, невозможно избежать утечек, а потому естественно, что спецслужбы могли получать отрывочную информацию. Но принять на ее основе решение не всегда возможно - слишком велик поток информации. Скажем, мимо милиционера проезжает не одна угнанная машина, однако винить его в том, что он их не задерживает, нельзя - слишком велик поток. Это из той же серии, что и вопрос "Почему Сталин не послушал Рихарда Зорге?".

- И все же американская власть берет на себя хотя бы часть ответственности за то, что проглядела подготовку терактов┘ Пример - увольнение директора Контртеррористического центра ЦРУ Блэка. Хотя не стоит исключать, что он лишился своего поста именно за утечку о том, что руководство США имело информацию о подготовке терактов...

- Вообще для нынешней администрации, повторю, не характерны утечки. Но именно поэтому, возможно, такие несанкционированные утечки и караются жестко, если они случаются. Сказать трудно, за что уволили Блэка. Все зависит в объяснении от того, хотели ли его уволить за какие-то провалы, связанные с 11 сентября, до самого факта утечки или нет. То есть была ли причина в том, что Блэк, ожидая увольнения, сам попытался заранее оправдать себя и "перевести стрелки" на руководство? Впрочем, абсолютно исключать утечки нельзя. Возможно, она произошла в результате неформальных контактов конгрессменов или сенаторов, имеющих отношение к работе со спецслужбами по роду своей деятельности, скажем, входящих в комитет сената или подкомитет палаты представителей по разведке.

- А в этом случае речь может идти уже о межпартийной борьбе┘

- Действительно, надо помнить, что в ноябре предстоят промежуточные выборы в конгресс, на которых определяется судьба трети состава сената плюс палата представителей. Впрочем, обычно, и уж тем более в условиях внешней угрозы, элиты договариваются между собой. Кто плохой, кто хороший - далеко не всегда главное.

У США сейчас слишком большие обязательства перед миром, а удар придется не столько по республиканцам, сколько в принципе по престижу США.